21 сентября 2017  г. в рамках  «Кино Экспо», Санкт-Петербург

УЧАСТВУЮТ:

Константин Юрьевич Хабенский,  режиссер фильма «Собибор», исполнитель главной роли Александра Печерского

Эльмира Рафековна Айнулова, руководитель продюсерского центра «Синема Продакшн», продюсер фильма «Собибор»

Алексей Анатольевич  Рязанцев, генеральный директор кинокомпании «Каро-Премьер»

КОНСТАНТИН ХАБЕНСКИЙ: Фильм основан на реальной истории, которая произошла во время Второй мировой войны (точнее в 1943 году) на территории Польши, в единственном лагере смерти, в котором удалось сбежать почти всем узникам. После этого лагерь был стерт с лица Земли фашистами, чтобы ничто не напоминало им о той катастрофе, которая произошла за год до окончания Второй мировой войны.

Дальше – наша фантазия на эту тему. Фантазия на тему того, что и как происходило с людьми, которые находились в этом лагере. Их падения, их взлеты, их форма защиты: как агрессивная, так и полное закрытие, и уход в безумие.

Это — история жесткая. Мы постарались  не соревноваться с теми картинами мирового кинематографа, которые показывают нам ужасы и всевозможные способы убийства. Мы постарались обойти это стороной и рассказать о людях, которые проходили через это сито, о людях рядом с которыми дышала смерть за забором, там, где непосредственно происходила чистка Земли от, скажем так, низшей расы. Мы хотели показать другую сторону забора, тех людей, которые понимали, что рядом с ними происходит это, а они ничего не могут сделать.

Нашелся один человек, которому сначала никто не поверил, но впоследствии так получилось, что за ним пошли. Не так давно, в нашей стране, посмертно признали его заслуги перед человечеством в годы Второй мировой войны. Вот примерно такая история. Может быть, я что-то забыл.

Проект международный, снимались актеры из разных стран, сейчас могу перечислить все:  Швеция, Польша, Германия, Швейцария, Голландия, Литва, Россия. Наверное, все. Я закончил.

Не развлекательная история, сразу вас предупрежу. Смешных историй там не так много, они связаны, наверное, с подготовкой к съемке, нежели чем с самими съемками. Но так или иначе нельзя фильм держать все время в эмоциональном напряжении. Есть некоторые сцены, которые заставляют нас выдыхать, которые заставляют нас даже улыбнуться, которые говорят о том, что в каких бы условиях и обстоятельствах не находился человек, если он продолжает шутить, значит он силен духом. Наверное так.

ВОПРОС — «THE HOLLYWOOD REPORTER»: Вы не только сыграли главную роль, вы — режиссер картины. Интересно узнать, как Вы совмещали этот процесс? Тяжелая локация, тяжелая голливудская звезда  у вас в кадре, как вы справлялись?

КОНСТАНТИН ХАБЕНСКИЙ: А вот так и справлялся. Наверное, этот вопрос в подготовке к съемкам, вопрос в понимании того, чего ты хочешь:  А. от себя,  Б. от коллег и В. от изображения. Наверное, эти три составляющие помогли справиться с разноязычием и разным пониманием моих коллег по отношению к одному и тому же предмету. Хотя, я вам скажу честно, что из актеров,  которые приезжали на площадку, может быть, не все понимали, что от них требуется, но уже через 5-10 минут разговора уже сами предлагали решения,  и сами были погружены в ситуацию и обстоятельства сцены. Ребята профессиональные, приезжали подготовленные, что меня очень и очень радовало. Это относится как к российским, так и к зарубежным актерам.

АЛЕКСЕЙ РЯЗАНЦЕВ: Я добавлю, что касается проката: выходим мы 26 апреля, мы хотели занять всю нишу праздников и «раскатиться» к 9 мая, к самому светлому празднику в нашей стране. Мы планируем роспись порядка полутора тысяч кинотеатров, это – 2400-2600 экранов, может быть, даже и больше. Поскольку до начала проката еще есть время, мы будем знакомить кинорынок с фильмом.

Мы начали делать это  еще на прошлом кинорынке —  показали достаточно большой развернутый трейлер картины. Дальше посмотрим, как будем действовать, какую стратегию изберем, на мартовском рынке покажем весь фильм.

По интересу, который проявляют кинотеатры, к 9 мая обычно шумят какими-то юбилейными датами, они забывают, что 72-я, 73-я, 74-я годовщина тоже являются памятными датами. Мы выходим одни, и очень надеемся и рассчитываем, что интерес к фильму будет проявлен очень большой и с вашей помощью конечно же тоже.

То, что Константин впервые сел в кресло режиссера, это тоже для нас большой повод пропиарить картину и продвинуть ее рекламными способами как можно шире во все кинотеатры нашей страны.

КОНСТАНТИН ХАБЕНСКИЙ: Я уже сидел неоднократно в кресле режиссера, но в качестве гостя, смотрел какие-то рабочие моменты, которые режиссер предлагал посмотреть для того, чтобы правильно или неправильно мы размышляем в том или ином фильме на заданную тему.

Почему я взялся? Потому что  пришел  и жизненный,  и физический возраст для того, чтобы выдохнуть, выплеснуть и проверить свои амбиции. Естественно, я прекрасно понимаю, я работал с режиссерами с большой буквы, я знаю как они подходят к этому процессу, я знаю, сколько они отдают этому времени, и так далее, и тому подобное. Я знаю, что это совершенно другое мировоззрение – я все это прекрасно понимаю. Но, тем не менее, не попробовать я не мог.

Тема, которая была предложена мне – я не скажу, что она уж так сильно использована отечественным кинематографом. Да, Великая Отечественная, Вторая мировая, все это было, но история людей в лагерях смерти – не так часто это было затронуто. Поэтому мне показалось, что в эту воду можно войти. У нас получилась не локальная история какого-то конкретного лагеря, хотя мы отталкивались от конкретного – все-таки — в какой-то момент это —  мифологическая история.

Я очень хотел бы, чтобы мы в результате перешагнули в нашем рассказе и вышли в мифологию, которая позволяет выйти в библейские сюжеты и древнегреческие ассоциации. Что говорило бы о том, что подобные вещи они, к сожалению,  длятся на протяжении всего существования человечества.

Этот фильм задуман, чтобы показать, что  такое истребление людей, что такое война, что такое не дорожить тем, что мы живем в мире. Извините за пафосные слова, но мне кажется, что при таком разнообразии всевозможных жанров  можно потеряться и забыть о тех вещах, которыми мы дорожим и нам нужно передавать следующим поколениям – нашим детям, которые тоже нам передавало поколение, которое воспитывало нас.

ВОПРОС: ВЯЧЕСЛАВ ПАВЛОВ, КИНОТЕАТР «ПОБЕДА», Г. БРЯНСК: Хочется спросить о том, планируется ли проведение премьер не только в больших городах, но и на периферии. У нас, например, город специфичен, со своей историей, мы бы честно, хотели бы это видеть.

АЛЕКСЕЙ РЯЗАНЦЕВ: Спасибо большое за проявленный интерес. Конечно же, мы планируем премьерный тур, не подошли пока к конкретике, в силу занятости режиссера и в театре, и на съемочных площадках, но я думаю, мы приступим к обсуждению самого плана в ближайшее время. И спасибо – мы учтем вашу заявку, ваше пожелание, с таким названием кинотеатра и с таким городом – безусловно.

ВОПРОС: ЕЛЕНА БОБРОВА, ТЕЛЕКАНАЛ «САНКТ-ПЕТЕРБУРГ»: Есть фильм с Рутгером Хауэром, он называется «Побег из Собибора». Вам принципиально название именно «Собибор», а не «Побег из Собибора», то есть у вас главное – не само действие побега, а именно – жизнь в концлагере?

КОНСТАНТИН ХАБЕНСКИЙ: Насколько я помню, действие побега в том фильме тоже не занимает все пространство. Я предполагаю, что это еще рабочее название. «Собибор»  звучать будет обязательно, но я думаю, что мы еще что-то будем добавлять в эту историю, мне так кажется.

ЭЛЬМИРА АЙНУЛОВА: Мы столкнулись с тем, что на Западе очень хорошо все знают историю Собибора. У нас в России ее не знает никто, поэтому сейчас у нас пишут во всех промо-материалах –  «Собибор». Дальше возможно придумаем еще слоган, но просто пока так.

АЛЕКСЕЙ РЯЗАНЦЕВ: Я думаю, что будет двойное название, «Собибор» останется для международных рынков. Мы придумаем еще что-то, у нас есть мысли на этот счет: «им уготовили смерть, они выбрали жизнь» —  такая история.

КОНСТАНТИН ХАБЕНСКИЙ: Я постараюсь внести свою креативную часть. Еще к разговору о намерениях – я уже говорил, что на сегодняшний день эта история почти в окончательном варианте монтажа, но всегда есть что доделать, улучшить, как говорится, история эмоциональная, история, которая цепляет практически с самого начала и все возрастные группы, что меня  несказанно радует.

К моему монологу о том, что это может перейти в некую мифологическую историю:  я бы очень хотел, чтобы все языки, на которых люди говорили в этом лагере – все были сохранены, и наш зритель попал в этот Вавилонский муравейник для того, чтобы было понятно насколько сложно было одному человеку организовать всех людей, говорящих на разных языках для единого дела. Это тоже, вы понимаете, титанический труд, терпение, харизма, уверенность, ярость – все, что угодно содержал этот лейтенант Советской Армии. Вот еще куда хотелось бы заглянуть.

Если у нас получится – я буду счастлив, я пока держусь этого направления, что фильм будет идти либо с субтитрами, либо с закадровым переводом, но вот этот вот вкус разноязычия добавит вес этом фильму как большому фильму. Мы должны заявлять на фоне того, что сейчас происходит в политическом мире, мы никак не отталкиваемся от политики и не хотим спекулировать на этой теме, мы сделали свой взгляд, свою правду.

Правда не может быть не эмоциональной, поэтому у нас своя – эмоциональная правда по поводу того, что происходило там. Дальше, наверное, судить зрителю. Цепляет ли его эта история, кажется ли она ему правдивой, кажется ли, что люди могут вывернуться или завернуться, что с ними происходит в этих условиях, в этих обстоятельствах – это, конечно, судить зрителю.

ВОПРОС: У меня такой вопрос как у мамы двоих дочерей и как у человека, которому предстоит работать с коллективными заявками, получать вопросы организаторов- учителей, завучей: можем ли мы это безболезненно показывать детям? Не выйдут ли они в ужасе из зала с  тяжелым сердцем? Сейчас из раза в раз мы эти вопросы получаем. Организаторы не хотят травмировать детей просмотром ужасов.

КОНСТАНТИН ХАБЕНСКИЙ: Тогда надо детям запретить Интернет. Я считаю, что это фильм в результате светлый, этот фильм в результате настроен на выживание, этот фильм настроен на всякий отпор и агрессии, и насилию, и так далее. Важен же посыл, но для того, чтобы этот  посыл дошел до зрителя, нужно пройти какими-то лабиринтами, какими-то ступенями. Понимаете, о чем  я вам говорю? Если мы полтора часа будем показывать вам солнышко, красивое и безоблачное небо, вы ослепнете в результате, поэтому какие-то тучки должны находить.

ВОПРОС: ТЕЛЕКАНАЛ 78. Расскажите пожалуйста о работе с Кристофером Ламбертом и вообще почему выбор пал именно на этого актера. Каково было вам организовывать этот разноязычный Вавилон? Вы не в первый раз играете исторических личностей, насколько отличается подготовка к этой роли от обычных ролей, от обычных персонажей?

КОНСТАНТИН ХАБЕНСКИЙ: Давайте ко второму вопросу чуть попозже вернемся. По поводу первого вопроса: Кристофер Ламберт  – легендарная личность в кинематографе, и не одно поколение воспитано на его фильмах. Кристофер очень удачно встал в визуальный ряд. У него очень правильный, непонятно что выражающий, взгляд волка, который не понимает, как он оказался в этой истории. Актеры всегда пытаются оправдывать своих персонажей, у нас великий учитель Константин Сергеевич:  «Ищи в хорошем плохое, и в плохом хорошее».

Кристофер  всячески старался оправдать своего героя, мы нашли несколько уязвимых и очень понятных обыкновенному зрителю моментов того, почему он оказался со стороны тех, кто уничтожает людей, но наш с вами менталитет не позволит его оправдать. По-зрительски. Тут ситуация такая — как бы он ни крутился, на кого бы он ни валил, все равно с нашей точки зрения оправдания этим людям нет. Есть какое-то может мимолетное понимание того, что да, действительно,   судьба сыграла злую шутку, но мы все внутри себя  уверены, что человек мог сделать выбор и пойти другой дорогой. Вы знаете – люди слабы, они не всегда понимают, что есть другая дорога и боятся делать выбор. И так далее, и тому подобное.

То же самое происходило с многими солдатами воюющей с нами армии. С точки зрения профессиональных качеств Кристофер предлагал очень много разных, разнообразных вещей, иногда неожиданных, но мне кажется, что с первого съемочного дня мы нашли общий язык. Это то, что касается первого вопроса.

То, что касается второго вопроса  – я не очень его понял. Чем отличается исторический персонаж от не исторического. Ничем, если разговор идет о человеке, то это может быть и исторический, и не исторический, и современный персонаж, и не известный еще персонаж, и анимационный персонаж. Если история идет о человеке, и он вам интересен. Другое дело, что у человека, предположим, у Печерского —  нашего героя, и у кого-то, кого мы знаем есть некоторые исторические вехи – даты, через которые хочешь-не хочешь он прошел. Поэтому нам нужно считаться с этим. Плюс еще неплохо бы понимать, какой деятельностью он занимался. Нельзя представить, предположим, лейтенанта Печерского, который предположим бы в мирное, не в военное время занимался тем, что составлял астрологический прогноз. Разные вещи немножко. Или вы другое хотели спросить?

ВОПРОС: На самом деле я имела в виду ваши внутренние ощущения…

КОНСТАНТИН ХАБЕНСКИЙ: Мое внутреннее ощущение: очень просто – нужно рассказывать про людей, что с ними происходило, как они сомневались, как они любили, как они плакали, смеялись и над чем они плакали и смеялись.

ВОПРОС: Здравствуйте! Республика Беларусь, Гомель, Кино-видео прокат. Вы сняли кино, которое мы обсуждали с земляками  — наше. С учетом того, какое внимание уделяется в нашей стране вопросам войны, чтобы это не повторилось. Поэтому я уверен, что у нас ваш фильм будет поддержан на самом высоком государственном уровне и, наверное, можно гарантировать, что у него будет очень хорошая судьба, может быть даже не с точки зрения коммерческого проката, сколько с точки зрения зрительской аудитории. В связи с этим я хотел бы уточнить вопрос коллеги, какой вы планируете возрастной ценз. Я не знаю, кто из вас ответит на этот вопрос, может быть есть пожелание, поскольку монтаж не закончен, может быть постараться избежать каких-то провокационных излишних сцен если это возможно с точки зрения художественного решения, чтобы максимально снизить вот этот возрастной ценз – 14+ было бы для этого фильма идеально. И вопрос к продюсеру: планируется ли для театрального проката экранизация прав паблик видео – потому что сегодня тоже есть к этому интерес, чтобы действительно это кино могли увидеть люди в самых отделанных городах, или в селе, где пока еще нет цифровых кинотеатров.

КОНСТАНТИН ХАБЕНСКИЙ: Я скажу очень простую вещь: десятилетним я показывал, у меня был микропоказ – не все кино, а кусочек. Конечно большие глаза: «Жестко». Он говорит: «Да, жестко». Я говорю: «А вот только что вышли из компьютерной игры, где ты «мочил» налево и направо, где в тебя стреляли, ты убивал – это не жестко?» Почесал голову и сказал: «Да, это то же самое».

Они играют в эти игры, их немножко по-другому воспитывают, может быть. Это не хочется преподносить как игру, вот скорее ту игру можно преподносить как кино, понимаете. Нельзя с этим бороться, но я просто говорю о том, что они  это все знают, они это все видят, просто может быть нет кино и реальность кино их более реальна, более жизнеутверждающа, важнее, чем те компьютерные игры, которые по уровню крови и жестокости  намного сильнее, чем в фильме.

АЛЕКСЕЙ РЯЗАНЦЕВ: В Российской Федерации, к сожалению, нет возрастного ценза 14+. Хотя я с вами согласен —  вполне оптимальный вариант. Разрывы между нашими возрастными ограничениями — слишком большие между собой. Они все подробней и конкретней – все дробнее происходит. У нас есть 6+, 12+, 16+ и 18+. С учетом рейтинга 16+ который скорее всего будет присвоен картине, – это —  рекомендательный порог ограничения, это не значит, что он – запретительный.

Родители с детьми, 14-летние подростки могут прийти и посмотреть этот фильм. 18+ – да, накладывает сразу очень жесткое ограничение. Мы будем говорить о 16+, я думаю, что Министерство культуры нас поддержит.

То, что говорит Константин – абсолютная правда. Наши дети взрослеют быстрее, чем мы об этом думаем, выходят одними за порог и приходят другими.  Дома и на улице ведут себя по-разному, поэтому мы даже не догадываемся, как они себя ведут. То, что закон о защите от излишней информации   —  он правильный. То, что говорит Костя – игры эти конечно ужасные, но это все-таки игры. Кино все-таки дает эффект  реальности какой-то, происходящее на экране, чему-то начинаешь  сопереживать, не управляя мышкой поведением героев, ты не знаешь, что они в следующий момент сделают. Здесь тебя убили, ты встал, побежал и жизнь бесконечная. Тоже есть проблемы, о которых говорят детские психологи. Я думаю, что 16+  — вполне реальное возрастное ограничение, к которому мы будем стремиться и просить у Министерства культуры.

ВОПРОС: Два коротких вопроса. Вот вы сейчас, Константин, сказали по поводу художественной правды, которая важнее может быть исторической точности. Но все-таки вот интересно, насколько для Вас важно исследовать жизнь, порядки, смерть конкретно в этом лагере, насколько для Вас было важно следовать каким-то деталям в этой области?

И еще один вопрос: насколько сейчас есть в мире понимание реалий, которые были в мире. Не так давно мы смотрели фильм «Аустерлиц» и там, как раз, анализируют отношение современных людей к этим историям, есть понимание или оно уходит в область мифологии, но может быть такой отдаленной? Спасибо.

КОНСТАНТИН ХАБЕНСКИЙ: Мифология тем и хороша, что она периодически всплывает перед глазами и говорит о том, что она никуда не уходила: она была вчера, она есть сейчас, и она будет. Она напоминает о том, что она вечная, вечная, вечная история   в разных проявлениях.

То, что касается порядков в лагере, я считаю, что мы ушли от той  жестокости, которая была на самом деле. Мы сделали эту историю чуть-чуть легче. Скажем так – не легче, мы, наверное, не показывали всю правду. Оставили ее и сделали больше акцент на взаимоотношениях людей, что очень важно. Потому что все-таки документальное кино – это четкость и правда донесения фактов, а художественное кино – это правда донесения эмоций. И если в этой истории документалистика не добавляет эмоции, а только отвлекает внимание и сбивает прицел, тогда от нее стоит отказаться, тем более, что еще раз повторюсь – были фильмы, которые показывали жесткую чистую правду,  и выставлялись как художественные.

Мы не шли этой дорогой, то есть чуть-чуть жестокость осталась  в стороне. Я не собираюсь кричать, залезать и махать флагом и говорить: «Не забывайте, не забывайте!». Те, кто стараются не забывать, стараются думать, стараются понимать, что лозунги столетние и лозунги, которые во вторую мировую войну, и лозунги, которые сейчас проповедуют ребята, которые рушат памятники – у них одни и те же лозунги, и одни и  те же действия: дойти до пределов и перешагнуть тот порог, за который нормальный человек не перешагнет. Они никуда не уходили, просто люди, которые чуть-чуть интересуются, которые чуть-чуть запоминают, которые анализируют – они будут это помнить и будут передавать другим, скажем как мессадж — передача  — это кино. Дальше уже видящий увидит, слышащий – услышит, тот, кто собирается этим поделиться – расскажет другому – наверное это правильно.

ВОПРОС: НАТАЛЬЯ ТИМОНИНА, ИНТЕРНЕТ-ПОРТАЛ «КУЛЬТ КИНО»: Насколько мне известно, идея создания этой картины пришла Владимиру Мединскому. Скажите пожалуйста, как в дальнейшем он участвовал в судьбе картины, он участвовал в съемках, в сценарии – не потому что он – министр культуры. Просто, когда к тебе приходит какая-то идея, очень важно, как ее в дальнейшем реализуют другие люди. Как он участвует в судьбе картины?

ЭЛЬМИРА АЙНУЛОВА: Владимир Ростиславович предложил снять проект «Собибор»,  снять проект для увековечивания Александра Печерского. Проекту помогло Министерству культуры – выделило частичное финансирование.

ВОПРОС: В каких эпизодах он снимался? На съемках присутствовал?

ЭЛЬМИРА АЙНУЛОВА: К сожалению, нет.

ВОПРОС: Как вообще создавался сценарий картины?

ЭЛЬМИРА АЙНУЛОВА: Сценарий писали год, даже больше, меняли в процессе и что-то еще менялось во время съемок.

КОНСТАНТИН ХАБЕНСКИЙ: Фильм, который был бы не математический, а эмоциональный  — его приходится по ходу подготовки к фильму или уже съемочного процесса (плюс еще работы с артистами), приходится его дорабатывать, приходится какие-то линии укрупнять, какие-то наоборот замораживать, делать менее значительными. Мы отталкиваемся от того, какие возможности у актера, как он раскрывается на площадке.

Я вам скажу, что работа со сценарием  продолжается и сейчас. Потому что где-то нам казалось эта фраза и этот диалог он рассказывает нам обо всей истории стопроцентно, потом мы сейчас понимаем. Может быть мы повзрослели, может быть мы уже вышли на другой уровень этой истории, нам кажется, что этого недостаточно и нам кажется, что это не в том месте, поэтому мы переставляем, додумываем. То есть эта история живая, она наверное, остановится как ремонт, в приказном порядке, когда фильм выйдет на экран.

ВОПРОС: Что вы предпочитаете смотреть сейчас в кинотеатрах? Ходите ли? Может быть посмотрели «Матильду», поделитесь ощущением? Какие фильмы?

КОНСТАНТИН ХАБЕНСКИЙ: Я бы начал с анимации. Честно вам скажу, «Матильду» посмотрю обязательно, но начал бы с анимации.

ВОПРОС: ВЯЧЕСЛАВ ПАВЛОВ, КИНОТЕАТР «ПОБЕДА», БРЯНСК: Образ главного героя вы попытались сделать более правдоподобным и все же в виду художественности фильма это – собирательный какой-то образ, который включает в себя образ человека того времени, оказавшегося в тех обстоятельствах, в том месте и в то время.

КОНСТАНТИН ХАБЕНСКИЙ: А что значит «правдоподобный»? Извините меня пожалуйста, что такое «правдоподобный образ Печерского»?

ВОПРОС: Нет, не правдоподобный, именно документальный, каким он был на самом деле. Или же это – образ собирательный?

КОНСТАНТИН ХАБЕНСКИЙ: Если я скажу каким он был на самом деле, тогда он и должен был играть эту историю. Потому что сыграть человека, каким он был на самом деле, никто не может. У нас и не только у нас  очень много фильмов, где актеры играют правдоподобно. Мне кажется, что и личности подобного масштаба – другие личности, к которым мне довелось притронуться и пофантазировать на эту тему – они больше собирательные.

Это и отношение к противоположному полу, они во все времена были разные – сегодняшние, полвека назад, век назад – и так далее, и тому подобное. Это и отношение к словам, которые они говорят, это и те слова, которые они употребляют. Играть человека правдоподобным, это самое худшее, что можно было бы сделать. Это – собирательный образ, а уже веришь ты ему или нет – убедителен он или нет, это решать вам.

ВОПРОС: КИНОАФИША.ИНФО: Я бы хотела задать вопрос по сценарию, как вы работали, как проходили съемки, от чего пришлось отказаться и что появилось в процессе производства?

КОНСТАНТИН ХАБЕНСКИЙ: Пришлось какие-то сцены совместить. Да, от некоторых сцен пришлось отказаться, потому что мы переписали и придумали совершенно другой финал в процессе работы над сценарием и в процессе уже съемок. Пришлось некоторым актерам дать большее поле деятельности – больше съемочных дней, потому что они проявили себя настолько великолепно, что мне было жалко убивать их в кадре. Я изо всех сил старался продлить им экранное существование, потому что от них было действительно не оторваться. Работа по сценарию еще продолжается.

(21 сентября 2017 года)

Съемка Юлии Степаненко